Отечественная историография

Отечественная историография взаимоотношений казачества и русского правительства в XVI-XVII веках содержит широкий спектр оценок их характера.

Историки XVIII века (В. Н. Татищев, Г. З. Байер, А. И. Ригельман, М.М.Щербатов) смотрели на них с точки зрения интересов государства. В казаках они видели то силу, верно служившую русскому царю, то опасных для государства бунтовщиков. Российские историки первой половины XIX века (Н. М. Карамзин, С. Броневский) видели цель правительственной политики по отношению к казакам ( прежде всего к донцам) в привлечении их на службу, что соответствовало интересам “государства Российского”, а со стороны казаков отмечали то верность их царю, то проявляемые ими иногда “неверность”, “мятежность” и “буйство”. Их современник, донской историк В.Д. Сухоруков, изучивший огромный материал по ранней истории донского казачества, видел в политике правительства на Дону не только деятельность по организации обороны южных рубежей России, но и стремление к подчинению казачества. В последнем он видел определяющую цель этой политики.

Авторы второй половины XIX- начала XX века оценивали взаимоотношения правительства и казаков в свете идеи борьбы власти за укрепление государственности, против анархии и смуты, угроза которой исходила от казачества ( С. М. Соловьев, Н. М. Костомаров, В. О. Ключевский,
В. Г. Дружинин, С. Ф. Платонов). Вместе с тем эти историки видели среди казачества определенную прослойку, довольно многочисленную и влиятельную, готовую к сотрудничеству с Москвой. Ее составляла домовитая верхушка, из рядов которой выходили атаманы и старшины.

Но и основная масса казачества, как отмечал Костомаров, была достаточно зажиточна и лояльна по отношению к русским властям. Опасность для них представляла голытьба, что и выявило Разинское восстание. Однако и лояльные по отношению к Москве казаки отстаивали свою самостоятельность, которую, как показали эти историки, правительство сумело существенно ограничить и усилить свою власть над Доном после подавления разинцев, а особенно после Азовских походов Петра I в конце XVII века. Что касается донских историков этого времени, то среди них сложилось представление о суверенном государстве донских казаков, по отношению к которому политика московского правительства была направлена на его присоединение к России, и этой цели ему удалось добиться при Петре I (З.И.Щелкунов, С.З.Щелкунов, Е.П.Савельев).

Точка зрения донских историков была существенно уточнена и дополнена эмигрантами, прежде всего С. Г. Сватиковым. Им четко определены этапы в развитии отношений России и Дона.

Советские историки не рассматривали Дон и Терек XVI-начала XVIII веков как особые государственные образования вне России, хотя и отмечали большую степень самостоятельности казаков и независимости их от русских властей до 1671 года, а также усиление зависимости после Разинского восстания.

Характер отношений между донцами и русским правительством оценивался в советской историографии в свете формационно-классового подхода, типичного для марксистского понимания истории. Так, Н. Л. Янчевский видел в политике правительства на Дону выражение интересов торгового капитала Московского государства, наемным войском которого выступали будто бы донские казаки, охранявшие важные торговые пути по Дону. В середине 30-х годов советские историки от теории торгового капитализма отказались, указывая на феодальный характер московской политики на Дону, направленной на подчинение казаков внешнеполитическим интересам феодального государства и на устранение исходившей от них опасности антифеодальных выступлений.

Для современных российских авторов характерно стремление преодолеть стереотипы в оценке царской политики по отношению к казачеству, которые сложились в советский период. В их исследованиях признается существование своеобразной казачьей государственности, тесно связанной с Россией, указывается на постепенное подчинение Москвой суверенной вассальной республики на Дону (А. Ю. Дворниченко, В. Н. Королев, Н. А. Мининков,
С. И. Рябов, С. А. Козлов ).